Биография
Живописец. Член Союза художников СССР.
Родился в Мариуполе, в 1918 году. Вспоминая о начале своей трудовой деятельности, обязательно подчеркивал, что работал на заводе «Азовсталь» токарем, правда, тут же стеснительно добавлял, мол, стоять за токарным станком ему довелось всего неполных два года. О поступлении в 1937 году в Одесское художественное училище рассказывал как о факте рядовом и обычном. А ведь поступало тогда в училище молодежи много, но приняли лишь особо одаренных парней и девчат, в том числе и его.
Александр Гаврилович всегда с благодарностью вспоминал своих учителей: Евгения Осиповича Буковецкого, о котором сам Илья Ефимович Репин отзывался, как об одном из лучших своих учеников, а также о Данииле Карповиче Крайневе – учителе всем известного Исаака Израилевича Бродского.
Если Александра Гавриловича просили поделиться воспоминаниями о его участии в Великой Отечественной войне, он ограничился несколькими фразами: «В начале лета сорок первого года я закончил четыре курса училища и был переведен на пятый, а в конце июля уже был мобилизован в Красную армию. И сразу попал на фронт. В сорок шестом году демобилизовался».
Однажды он показал свой студенческий билет времен учебы в Одесском училище – потрепанную книжицу с едва различимыми надписями на полуистлевших страницах. С этим билетом он никогда не расставался. Как выяснилось, билет этот был с ним и в кропролитных боях во время обороны Одессы, и тогда, когда его, оглохшего после тяжелой контузии, долечивали в госпитале, и в медсанбатах после ранений, и когда он, искалеченный, попал в плен к врагу, и потом, освободившись из неволи, шагая с боевыми побратимами по военным дорогам Румынии, Венгрии и Югославии, он то и дело проверял нагрудный карман: на месте ли его студенческий билет.
Хотелось ли ему продолжить учебу в Одессе после войны? На этот вопрос он отвечал так: «Конечно, хотелось. Была у меня такая мысль. Но, вернувшись домой, понял: учеба откладывается. Брата нет в живых, отец стар. Пенсия у него мизерная. Нужно зарабатывать на пропитание: свое и отца». Он поступил на работу в артель «Красная живопись» - объединение мариупольских художников, впоследствии неоднократно менявшее свое название и подчиненность. Некоторые ветераны этой организации считают, что современные Творческие мастерские Национального союза художников Украины являются прямыми наследниками той самой артели.
Вспоминая прошлое, Александр Гаврилович рассказывал: «Мы делали в основном заказные работы: наглядную агитацию, копии популярных картин, портреты вождей. Вместе с тем, и я и другие писали в свободное время этюды, даже картины. Устраивали городские выставки. Потом я участвовал в областных, республиканских выставках. Как-то удачно сложилось в шестидесятом году: представил художественному совету портрет Лыкова – ветерана войны, а тут как раз должна была открыться декада украинского искусства в Москве, и мой «Лыков» оказался в экспозиции, которая была развернута в Манеже».
Виртуозное владение рисунком, заложенное еще одесскими педагогами, природное чувство колорита позволяли художнику легко решать сложные живописные задачи: писал ли он натюрморт или пейзаж. И все же не эти жанры он считал главными в своем творчестве. Портрет, тематическая картина – вот его призвание, вот его предназначение в искусстве.
Лучшей своей работой Александр Кечеджи считал полотно «Горновые», и с этим были согласны и искушенные столичные искусствоведы, и его коллеги-художники. Ее в свое время купили в собрание Художественного фонда СССР, а у автора остались этюды к ней. Их Александр Гаврилович писал, примостившись с этюдником у подножья огромного металлургического агрегата – доменной печи. На этюдах изображены рабочие-доменщики, мужественные черты лиц которых смоделированы ярко-оранжевым светом только что выплавленного чугуна и багряными отблесками еще не застывшего шлака.
За многие годы творческой работы художник Александр Кечеджи создал большую галерею мастерски исполненных портретов: профессора металлургического института Старченко и птичницы Пастерчак, Героя Советского Союза Яхнова и капитана теплохода Фадеева, старого матроса, участника гражданской войны Лисюры и сталевара Героя Социалистического Труда Черняка, все здесь не перечислишь. И каждый портрет отмечен печатью таланта, точной психологической характеристикой, выверенностью композиции, цветовой гармонией.
Большую часть времени Александр Гаврилович проводил в своей мастерской – небольшой комнате в полуподвальном помещении блочной пятиэтажки - «хрущевки». Ему уже было за восемьдесят, а он каждое утро становился у мольберта, не торопясь, смешивал краски на палитре, а затем начинал писать на холсте. Из-под его кисти появлялся старый Мариуполь, рожденный воображением и воспоминаниями. Мариуполь с куполами давным-давно взорванных церквей, с суденышками – дубками у пристани на Кальмиусе, с домишками, крытыми черепицей-татаркой, прилепившихся к обрыву у старого базара. Порой давние его этюды преображались в картину с чумаками, одетыми в домотканые одежды, головы которых покрыты живописными соломенными шляпами – брилями. Чумаки сопровождают возы, мерно движимые сонными волами. Иногда на холсте возникал вид в окрестностях Мариуполя. Летом, когда приазовская природа находится в пору своего расцвета, или осенний ландшафт весь в золоте и багрянце отмирающих листьев, наполненный элегическим чувством прощания и надеждой на воскресение природы весной. Случалось, что ему «позировали» букеты из роз или гладиолусы, а то и скромные полевые цветы....
(Источник: из статьи С.Д. Бурова, "Вечерний Мариуполь")
Дополнительная информация