Главная   Арт-новости   Персоны   Иллюстрации   В продаже   Покупка   Рейтинг   Учебные заведения
ЕГИЯН АРТУР (АРУТЮН) БЕГЛЯРОВИЧ

Из записок репрессированого.


АРЕСТ
Час ночи. Громко стучат в дверь: «Открывайте!» Я знал, что за мной придут. Всюду шли аресты. Сажали тех, кто был в плену у гитлеровцев, кого они угоняли в Германию. На пороге комнаты - бедные мои мать и жена на шестом месяце беременности...
Иду по коридору застенка и думаю, как они там будут без меня? Кто их поддержит, когда многие отвернутся?
Толкнули в камеру. Били ежедневно и сажали в карцер. Требовали признания: «На кого работал, кому продался?» В подвале - вода до колен, крысы. На допрос вызывают каждый день. Избивают до потери сознания, волокут в камеру. И так день за днем.

ПАЛАЧ
Дверь камеры открывается. На пороге - человек в форме чекиста. Голова полностью обрита, большие усы. Тюремный палач. Многих заключенных на тот свет отправил. Спрашивает: «Как твоя фамилия?» Отвечаю. «Выходи!» Он идет впереди. Рука на пистолете. Дошли до подвалов, идем дальше. Вдруг он говорит: «Сынок, куда это я тебя веду?» Дошли до места, где арестованных расстреливали. Бетонная стена, пробитая пулями. Висят кандалы, повязки. Их одевали на смертников.
По всей вероятности, он вел меня на расстрел. Что заставило садиста внезапно поменять свое решение - для меня по сей день тайна. Но только он вывел меня во внутренний двор тюрьмы. Сел на камень, обхватил голову руками и бесконечное множество раз повторял: «Боже мой! Когда это все кончится?»
Скоро он умер от инфаркта. Сердце не выдержало.

АЛЕСКИТОВО
Готовится этап из Магадана в соседний район, где строится электростанция. Строят ее заключенные. С большими трудностями доехали до лагеря. Огромная территория обнесена колючей проволокой. Много вышек. Всюду охрана с автоматами и собаками. Тех, кто пытался бежать, расстреливали на месте.
Рабочий день длится 12 часов. В бараках, где нас разместили, душно.
Большое скопление людей. Дверь на ночь закрывается на замок. В лагере свирепствует желтуха. У арестантов на лицах язвы от авитаминоза. У меня тоже язвы, желтуха.
Через год опять этап. Едем в лагерь. Называется Алескитово - рядом с полюсом холода. Зимой до 70 градусов мороза. Говорят, что в лагере очень строгий режим. Большой рудник и фабрика, где промывают руду. Отсюда на волю возврата нет.
Перевозят нас в железных автофургонах. Проезжаем Индигирку - районный центр, царство лагерей. В ночи слышны одинокие выстрелы. Это охрана «наводит порядок».
Доехали до вершины Индигирского перевала. Всюду, куда ни глянь, горы. Наконец-то доехали до мрачного лагеря. Всех разместили в одном бараке с трехъярусными нарами. Держали на карантине три дня, а затем отправили на рудники.
Очень холодно. Одежда всегда мокрая и замерзает на людях. Труд тяжелейший. Много пыли от взрывов и бурения. Многие заключенные болели и умирали.
Здесь, неподалеку от Алескитова, провели первое испытание водородной бомбы. Мы все перенесли этот взрыв на себе. В одно мгновение вдруг стало невероятно жарко. У людей горели волосы, брови, ресницы. Резко поднялось давление. Стало плохо с сердцем. Многие получили инфаркт. А после всю жизнь жаловались на сердечные боли и приступы. Через все это прошел и я.

СЕМЕН СЕМЕНОВИЧ
В лагере работал художником и библиотекарем. Приходили люди. Брали книги и газеты. Читали их. Так я познакомился с Семеном Семеновичем Грабко. Он был старше меня и немало просидел в лагере. Мы сдружились, и я нарисовал его портрет. Он часто пел украинские песни и мечтал вернуться на родину.
У Грабко была замечательная жена. Уже 15 лет вслед за ним переезжает из одного лагеря в другой. Она была «вольной», но сколько издевательств испытала от лагерных надзирателей за свою привязанность к мужу! Это был с ее стороны настоящий подвиг во имя любви.
...Возвращаемся однажды в лагерь строем, охрана с собаками. Никто из нас не заметил, как в толпу заключенных кинулась женщина. Это была жена Грабко. Она обняла его и нежно поцеловала. Конвоиры грубо вытащили ее из строя, начальник конвоя говорит: «Он же Враг народа!» На что
Мария Грабко ответила: «На Великой Руси не было врагов народа. Не запрещается жене целовать любимого мужа».
Когда срок отсидки Семена Семеновича закончился, их провожал весь лагерь. К ногам Марии Грабко упал скромный букетик северных цветов. Заключенные скандировали: «Спасибо, Мария, за верность!» Она, пожалуй, пережила даже больше, чем в свое время жены декабристов.

НА ЛЕСОПОВАЛЕ
В тайге заключенные забастовали. Зная, что лес увозят в Америку, они своей кровью написали на очищенном бревне: «Не покупайте советский лес!» Америка отреагировала и отказалась от такого леса. В этом же лагере был заключенный, мастер своего дела. На лесопилке работал отлично. Ежедневно перевыполнял норму. Начальство его всегда хвалило. Срок у заключенного закончился, но его не захотели отпускать. Пришили ему «саботаж на рабочем месте» и добавили еще десять лет. Утром горемыка вышел на работу, а после смены пошел к начальнику.
Положил ему на стол кисть своей руки, которую сам же топором и отрубил. Стоит весь окровавленный и говорит: «Больше работать на вас не буду».

ДЕТИ
Со всех лагерей Магадана и области собрали беременных женщин и тех, у кого были малые дети. Для них организовали лагерь. Там не было врачей. Только женщина, которая немного разбиралась в акушерстве. Женщины с детьми жили в бараках, спали на нарах. Из своих вещей шили пеленки, распашонки. Питание для всех - общее, лагерное. Для детей организовали что-то типа яслей. Матери ходили на лесоповал, но после работы они были со своими детьми.
Однажды женщины, как обычно, ушли на смену, а когда вернулись, детей не увидели. Их вывезли неизвестно куда. На нарах одиноко серел чей-то личный номерок. Вначале было всеобщее молчание, но после раздался истошный вой. Женщины бегали по лагерю, заглядывали в каждый уголок, искали своих малышей. Полезли на колючую проволоку. Но раздалась автоматная очередь. Лагерное начальство даже вызвало подкрепление. Солдаты выкручивали женщинам руки и били, били...

КАРЦЕР
Он не отапливался даже зимой.
В карцер сажали за малейшую провинность. Температура была, как на улице. Вдобавок с заключенных снимали верхнюю одежду. А попадали сюда за малейшую провинность. Чаще всего, - если не выполнили дневную норму в забое. Не давали еды, питья, не разрешали спать. Все делалось для того, чтобы лишить заключенного человеческого достоинства, сделать из него послушного раба.
Умерших здесь в холода не хоронили. Земля была мерзлая. Их складывали штабелями до тех пор, пока не оттает земля...
***
Посвящаю эти короткие сюжеты своим друзьям, с кем вместе просидел в лагере восемь лет. Сообща мы боролись с холодом и окружением. Единственная была на всех радость - письма от близких. И надежда на лучшее в жизни. Думаю каждый дождался этого. Мы вновь стали людьми.

Записки своего отца Арутюна Егияна
подготовила к печати Татьяна Егиян.

  • Егиян Артур (Арутюн) Беглярович - [ Все материалы ]
  • Главная   Арт-новости   Персоны   Иллюстрации   В продаже   Покупка   Галереи   Учебные заведения   Сайты