Главная   Арт-новости   Персоны   Иллюстрации   В продаже   Покупка   Рейтинг   Учебные заведения
АКИНДИНОВ АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ

Дневник художника Алексея Акиндинова за 1997 год №1-А.


Дневник художника Алексея Акиндинова за 1997 год №1-А (февраль – июль).
Главы:
Правильность выбора в творчестве.
Тайное общество.
Чувство долга.
Рождение концепции стиля орнаментализм.
Любовь за прописку.
Кто настоящий художник?
Комиссия из Суриковского института.
Любовь за квартиру.
Первый просмотр картин в стиле орнаментализм, манифестация концепции орнаментализма учителям РХУ.

От автора: На момент написания мне было двадцать лет. Ключевая тема этого дневника – описание момента озарения во время поиска нового стиля в искусстве, создание теории стиля «орнаментализм»; поиск его названия, описание концепции. Так же в дневнике я описываю первый просмотр в Рязанском художественном училище, когда я показал преподавателям и студентам свои картины в стиле орнаментализм, делюсь мнением педагогов и студентов о моих экспериментах. Сейчас, когда мне уже тридцать восемь лет, во многом я не разделяю некоторые утверждения себя – двадцатилетнего, описанные здесь, но я решил опубликовать текст в том виде, в котором он был написан восемнадцать лет назад. Текст дневника не несёт развлекательной функции. Имена любимых девушек изменены. Текст для читателей «+18».


Впервые текст опубликован 10 октября 2015 года на Официальном сайте художника Алексея Акиндинова.

При перепечатке и цитировании текста обязательно следует указывать источник в виде «www.AkinDinov.com © А. П. Акиндинов»


Четверг, 6 февраля 1997 год, 21.55.

ПРАВИЛЬНОСТЬ ВЫБОРА В ТВОРЧЕСТВЕ.
Итак, наши однокурсницы очень хотели присоединиться ко мне с Татьяной Евстигнеевой. Как у кроличьей норы, лисичками крутились они вокруг нас. Но мы, увлеченно беседуя, никого не впускали в наш круг.
Сказал Тане, что был дураком, но сейчас стараюсь серьёзно относиться к занятиям. Имею ввиду спец предметы, особенно рисунок, живопись. Она очень удивилась спросив: «Как же так!? Ведь ты ничего не рисуешь! Придёшь в мастерскую на двадцать минут, потом шляешься неизвестно где! Кстати, где ты околачиваешься?» Объясняю ей, что не имеет значения, сколько времени я провожу за мольбертом, это могут быть и двадцать минут, и даже пять, но в самую точку. Не имеет значения время - главное, что бы оно было проведено с толком. У меня именно так – шляюсь часами по училищу, рисую не более сорока минут в день, но толк от этого не умаляется.
Таня спрашивает: «Кого смотришь – кто любимый художник?» Я: «Многие нравятся. Замечаю за собой, что с годами мне нравится всё больше и больше художников и совсем разных.» Таня: «Похоже, с годами тебе понравятся все. Но всё таки?» Я: «Ну, вот например Сальвадор Дали мне интересен.» Таня: «Почему Дали? Его творчество наносное, искусственное, надуманное, его цель - за счёт дешевых внешних эффектов эпатировать зрителя. Почему бы не любить творчество Рембранта или Рафаэля? У Рембранта такое богатство цвета, фактуры, композиции интересные! У Рафаэля – цельность, гармония, ощущение мироздания. Ты всё выпендриваешься, ищешь внешние эффекты - о стиле не надо думать, он сам придёт. От него не отвертишься, если он от природы дан.» Отвечаю: «У Дали мне нравится цельность светотени. Четкая и ясная читаемость освещённости, локальность света и теней. Написанный им свет настолько материален, что смотрится реальнее настоящего. Ещё в нём нравятся: оригинальность, эпатаж, титаническое трудолюбие.»
Задаю Тане чудной вопрос: «Как ты думаешь, какая из картин художников самая известная во всём мире и на все времена?» Она: «Джоконда» Леонардо Да Винчи. А ты знаешь, что в России только две картины признаны национальным достоянием и не могут быть проданы за рубеж, ни при каких обстоятельствах?» Я: «Нет, не знаю. Какие картины?» Она: «Явление Христа народу» Иванова и «Черный квадрат» Малевича.»
Затем поведал ей, что в моменты жизни, когда я испытывал сильное страдание, например от нераздёлённой любви или стресс, страх, безумие - в рисунках моих появлялся узор, причем его вводил в изображение не как декор, а как суть предметов, орнамент становится для меня частью реальности. Сам не понимаю, что это за бред – материализация тайных знаков? Я этими узорами закрываюсь от проблем? Словно осенним листопадом или весенним цветением сирени, латаю несовершенный мир.
С Таней мы подметили, что и у неё были такие моменты в творчестве – с появлением узора в изображаемой реальности. Вспомнили, что и у Сергея Преображенского тоже в картинах появлялось тяготение к узору и символу. Она сказала: «Вообще я поняла, что нас не совсем правильно учат в РХУ. Нам говорят – начинайте с общего. Берите всё цельно, и из глыбы высекайте суть. На самом деле я пришла к выводу, что смысл и тайна в деталях. Нужно рисовать и писать, начиная с деталей, частностей. И уже из этого складывать картину. Правильный путь в творчестве ты выбрал и Сергей тоже. Я осознала это. Поняла, что иду в том же направлении».
Помолчав немного, добавила: «Знаешь, как трудно удержать идею? Не сломиться под натиском сопротивления, непонимания?» Отвечаю: «Я очень упёртый и буду отстаивать свои идеи, но где надо – буду гибким.» Таня: «Смотри, как бы с годами тебе не пришлось становиться гибким всё чаще и чаще, пока не согнут тебя вконец. Ну, ладно, время покажет – были ли ты прав или я.» Отвечаю: «Время ничего не покажет. Время может только зафиксировать или не зафиксировать то или иное событие при помощи людской памяти и различных её носителей.»

ТАЙНОЕ ОБЩЕСТВО.
Из рассказов некоторых студентов РХУ я знал, что Таня отчасти прикасалась к общению со странным обществом в Рязани. Его вполне можно назвать сектой. Мне было очень интересно узнать у Тани об этих людях, так как, говорили, что они очень скрывают свою причастность к тайной организации и её существование.
Я начал издалека, спросил у Тани: «Что ты думаешь о религии, Боге, о вере?» В процессе общения выяснилось, что она очень противоречиво относится к своей Православной вере. Сказала: «Знаешь, я часто беру в кровать Библию, сплю с ней. Потом кажется, что за моей спиной кто-то начинает требовать, что бы я выбросила её. Оглядываюсь - вижу тень. Беру книгу, выбежав на улицу, кидаю её в мусорный бак. Через некоторое время, опомнившись, выбегаю обратно на улицу, залезаю в помойку, начинаю искать Библию. Отыскав, снова прижав к себе, засыпаю с ней.»
Она продолжает: «Мой учитель говорит о добре и зле.» Я: «Что говорит?» Она: «Он говорит то, что расходится со словами «Нового Завета.» Я: «Что он говорит?» Она: «Ты знаешь, что их очень тяжело отличить из паствы Православных? Они ведут себя внешне почти также как и истинно верующие. Но можно почувствовать некоторую язвинку и насмешку в их словах или интонации. Ещё у них особый Пост – они пьют только молоко, едят мясо. Больше в это время ничего не употребляют в пищу.» Я не унимался, мне было интересно знать, что тот человек говорил о добре и зле. Она на мои вопросы сказала: «Ты знаешь, мне кажется он самый красивый мужчина.» Я: «Кто?»
Вдруг Таня неожиданно свернула разговор, сказала: «Хватит! Мне кажется, он на меня сморит! Мне нельзя больше говорить! Не хочу ему изменять!» Встала, вышла из мастерской. Не стал догонять. О ком это она? Странная…
С Преображенским мы всё продолжаем стебаться надо всеми, остаёмся малыми детьми. Так сегодня его пытался сосватать, почти удалось. Было забавно. Смеясь, поднимались по лестнице в восемнадцатую мастерскую, Сергей говорит: «Решил попробовать поэкспериментировать с соединением живописи двух видов в одном полотне. То есть взять объёмное решение и плоскостное одновременно. Представь, драпировку написать объёмно, и по ней напечатать плоские узоры через трафарет. Должно получиться очень эффектно.» Я вспомнил сразу разговор с Таней Евстигнеевой об узорах в живописи. Не слыша наш диалог, Сергей сказал об этом же. Понял - мы действительно выбрали правильный путь в творчестве.

ЧУВСТВО ДОЛГА.
Идут уроки этики, зачёт, открытый урок. Вчера прочитал всю заданную учительницей книгу, в ней есть кое что интересное. На уроке высказал мнение о чувстве долга - его у меня нет, кроме буквального. То есть так, как если бы я должен был кому то деньги. Долга перед Родиной, перед родителями не чувствую, перед родителями чувствую обязанности. На счёт Родины так и сказал, что чувство долга перед Родиной – глупость. Политика – величайший смертоносный обман. Всё это придумано. Почему люди должны воевать между собой, убивать друг друга? Самое дорогое, что есть – это жизнь. Из-за нескольких негодяев развязывается война. Из-за разногласий между политическими лидерами, гибнут ни в чем не повинные люди. Всё это высказал на уроке своей учительнице. По этике у нас ведёт уроки завуч – Валентина Викторовна. Она немного удивилась, услышав такое мнение от флегматичного тихони. Меня поддержал однокурсник - Сергей Щепилов, сказал, что у него схожая точка зрения. Добавил, что долг перед родителями мы отчасти отдаём через своих детей (если имеются в наличии.)
22.16.

Пятница, 7 февраля 1997 год. 21.02.
Вечером был удачный день во всех смыслах. С утра слушал «Реквием» композитора Эндрю Ллойда Уэбера, на мой взгляд, это лучший из реквиемов. Потом нам выдали краски по десять тюбиков разного цвета каждому. Потом мне ещё выдали премию - поощрение за педагогическую практику, по которой я умудрился заработать все пятёрки. Домой пришел, было ещё светло, использовал это время для самого главного – продолжения работы над композицией «Воспоминание о зимнем периоде в любви». Было светло, небо по весеннему ясное. Приготовил палитру, писал уже цветом. Во время живописи всё время смотрел на картину Леонардо Да Винчи «Мадонна Литта.» Написал обнаженные тела мужчины и женщины, колонны, небо, землю. Пока это только подмалёвок. Остались: пол, часть архитектуры и подмалёвок будет завершен.
Вечером сижу в мягком, удобном кресле, смотрю на свою картину. Долго смотрю, нахожу в ней всё больше и больше мест для исправлений и в тоже время любуюсь ей, думаю над чем буду работать завтра. Начинает казаться, что сюжет движется; колонны, фигуры, особенно моя изображенная голова и нога девушки. Я словно двигаюсь в поцелуе, а нога девушки своим бедром ласкает меня. Движение настолько реально, что задумываюсь, - где реальность: там, или тут?!

Суббота, 8 февраля 1997 год. 17.30
Весь день не отхожу от холста, пишу и пишу, пока не стемнеет на улице. Писал колонны, считаю, что их уже можно и не трогать – они завершены, наконец-то они получились бешено-красными, великолепно сочетающимися с голубым небом. Ещё одно из их достоинств – объём, они получились идеально-объёмными, с передачей фактуры: распределением полутона, тени, света с мягкими переходами – это получается за счёт определённого движения кисти в несколько приёмов, открытых мною сегодня. Затем написал архитектурную часть над людьми, покрыв её яркой и плотной оранжевой краской, причем поначалу оставил у полукружий белую границу. Она очень смотрелась, напоминая икону. Но пока её закрасил, надо не забыть после высыхания краски провести белую полукруглую линию - там, где хотел. В поддержку верхней оранжевой конструкции, в нижней части картины написал пол в клеточку, клетки имеют малиновый цвет киновари.
Теперь в картине великолепные, контрастные сочетания: много оттенков светло-серого, разных красных, локального голубого неба и цвета тел мужчины и женщины. Хотел на этом этапе закончить на сегодня живописный процесс, принять ванну, но дедушка опередил меня - пошел купаться. Решил работать над картиной дальше – писать тела. Использовал в живописи свой метод: вначале грубыми мазками написал полутона, потом тени и свет, затем границы между мазками смягчил кистью, получилось очень эффектно. Мне даже показалось, что можно дальше не писать – настолько законченной уже смотрелась работа. Но нет, ведь я так хотел сказать, когда только нанёс рисунок. Так происходит каждый раз, когда пишу картину - очень восхищаюсь работой на тот миг. Кажется, что нужно отставить картину на том этапе. Но проходит три часа, не говоря уже о сутках - и замечаю кучу ошибок, над которыми нужно работать, и совершенствовать изображение. Берусь вновь за кисти и краски. Переписываю, дописываю, прописываю, очаровываюсь созданным. Дух захватывает. Но проходит около трёх часов и начинается всё снова.
Так и сейчас – был буквально в потрясении, что написал такую красоту, восхищался, и дух захватывало, в голову даже приходили такие мысли «Вот теперь можно умереть», так как создал великое. Прошло три часа и мне лишь нравится несколько мест, которые кажется, будут нравится всегда. Это: колонны, талия и бёдра девушки, небо с верхней архитектурной частью.
Вспоминаю, сколько творческих мук претерпел перед тем, как провести первую линию на этом холсте – тридцать четыре разработки разных идей, и среди них одна!!! Самая удачная!
Сколько нервов с учителем? Сколько килограммов потерял за это время? За месяц с меня ушло десять килограмм. Мой вид изменился - мало ел, сильно похудел. Всё это время думаю только о своей работе, у меня уже изрядно отросла борода – не бреюсь, не стригусь. Забросил свои атлетические тренировки.
Так нельзя. Постоянное пребывание в таком состоянии долгое время, может привести к сильному перенапряжению.
Поэтому уже вчера заставил себя немного потренироваться с гантелями. Да! Да! Именно заставил! Звучит для меня удивительно – раньше меня надо было заставлять, что бы не браться за гантели. Теперь всё наоборот. Я маятник. Так, ещё в 1995 году меня называла Лина Бауэр. Это было во время нашего первого телефонного разговора – мы проговорили 35 минут, для меня это был непостижимый рекорд длительности разговора.
Я в творческом запое - так сказала мне Салия.
Если бы не слышал мнений других людей, какой был бы я? Не стригся, не брился бы. Занимался тем, чем хочу.

Воскресенье 9 февраля 1997 год. 20.08
Главными требованиями к своим картинам предъявляю сейчас – картина должна быть красивой. Что вкладываю в это понятие? Увидев картину издалека, и не зная, что там изображено, зрителю должно захотеться подойти к картине, рассмотреть её. В картине должно быть разнообразие тонов, напряженность, не должно быть общего серого тона. Я за разнообразие тонов, но против дробности и разбитости. Сюжет и изображаемые формы не имеют значения. Я за перспективу, главным образом воздушную, что бы чувствовалось: что ближе, что дальше. Мягкость переходов от света к тени. Исключаю мазистость, лихачество, топорность и грубость. Рисунок должен быть грамотным, со знанием конструкции изображаемого.
Самым главным требованием к картинам для себя считаю – поиск новых форм, нового стиля.

Понедельник, 17 февраля 1997 год, 21.55.
Противодействие!!! Мужество!!!
Во время вечерней прогулки по улицам придумал новый стиль в искусстве – изображение с использованием приёма карт, точнее – принцип отражения – зеркальности, двойственности. Метод отражения. Он даёт много почвы для мыслей. Допустим, так же, как отражается дом в воде или что то торчащее из воды. Стоит только этому методу перевариться до нужного в моём сознании, то можно сделать из этого превосходную конфету.

Пятница, 21 февраля 1997 год, 19.43
Сегодня вечером вышел погулять и увидел, как выглядит по цветовой градации настоящая «растяжка» вечернего неба. Я всё перепутал - в картине получилось всё наоборот. По настоящему - в верхней части неба располагается синий цвет, чуть ниже идёт – зелёный, затем – желтый, оранжевый и внизу, у самого горизонта – красный. Моё странное небо в картине выглядит интереснее натурального.
Гулял. Бешено светила Луна своей огромной глоткой. С каждым новым мгновением небо становилось всё сочней и звёздней. Изумрудной пульсирующей веной, Сириус взрыхляет синий бархат небосвода. Гулял мало. Когда сошел с автобуса девятого маршрута и направился к дому, моё внимание привлёк громкий плачь, несущийся с небес, он усиливался. Увидел, как из синевы, совсем близко и вниз, летело пламя свечи, оно развивалось. После того как оно исчезло, звук шел ещё секунду.
Хотел постричься и побриться, но оставил бороду и длинные волосы, так как посмотрел вечером фильм Луиса Бунюэля «Симеон Пустынник». Это первый фильм, который я посмотрел у режиссёра - сюрреалиста. Впечатление приятное. Хотелось бы посмотреть ещё его фильмы «Андалузский пёс» и «Скромное обаяние буржуазии.»

Цели и желания в моей жизни на это время:
1. Создать в изобразительном искусстве в живописи что-то новое, крепкое – новый стиль и быть ведущим в этом стиле, знаменитым во всём мире на многие времена.
2. Женщины. Много общаюсь с ними. Но общаюсь с ними не так, как бы хотелось. В основном это дружеские отношения, такие отношения мне не нужны. Хочу насытится сексом с девушками! Я как путник после изнуряющего пути, жаждущий сосуда с водой.
3. Деньги. Мне нужны деньги, на первое время пусть даже немного, только лишь бы хватило на краски, холсты и девчонок.
4. Хочу обрести истинную и крепкую веру в Бога, найти душевный покой и состояние умиротворения в душе.
5. Хочу иметь много верных и бескорыстных друзей.
6. Мышцы. Хочу восстановить свои прежние объёмы мускулатуры. Только теперь без стероидов.
В ящике моего стола лежат анаболические стероиды, но нет соблазна их употреблять. Достаточно того, что уже применил за свою жизнь: 182 таблетки «Метандростенолона» и 2 инъекции «Ретаболила». Принимал разные виды протеинов. Также останавливает случай, произошедший с одним парнем в училище, который тоже принимал эти препараты - ему стало очень плохо. А ведь он принимал гораздо меньше этих лекарств, чем я. Что ждать мне?
Делай, пока делается, используй возможности, пока они есть! Лучше сделать и пожалеть, чем жалеть, потому что не сделал!
Месяц назад, когда ехал в троллейбусе, случайно встретил Нелли Ёлёшину – она ехала куда то со своими младшими сестрёнками. После этой случайной встречи она мне иногда звонит. Мы даже начали редко встречаться, правда, встречи ограничиваются уличными прогулками. Зову её пойти ко мне домой, она задаёт вопрос, который ставит меня в тупик: «Зачем?» Даже не знаю, что на него ответить.
Рита что-то стала грустной. Жалобно смотрит в мои глаза. Стал в последнее время уделять ей мало времени, охладел к ней. Она для меня уже не сексуальна, она просто друг.
С Салией очень сложные отношения, но интересные. Я с ней уже более года, и она постоянно меняется. Я - то влюбляюсь в неё, то наоборот. Но только из-за неё самой. Она ведёт себя очень странно. Сильно полюбил её в последнее время, а она опять начинает чудить. Я хотел, что бы она меня тоже полюбила всем сердцем, всей душей. Но её сердце занято не мной - она меня не любит.

Суббота 22 февраля 1997 год. 09.53

РОЖДЕНИЕ КОНЦЕПЦИИ СТИЛЯ ОРНАМЕНТАЛИЗМ.
Встал рано, снились интересные сны, не помню какие, осталось лишь ощущение - они были интересные. Позавтракал, снова лёг в постель. Спонтанно возникшее сексуальное возбуждение не давало покоя, думал о женщинах. Что бы отвлечься и успокоиться, старался думать о чем-то другом. Думал об искусстве, картинах, о том, какой мог бы быть новый стиль. В моём воображении возник странный человек, пьющий из кружки чай. Узоры, нарисованные на кружке, перетекли на руку человека, на его лицо. Немногим позже всё изображение было заполнено загадочными прозрачными, воздушными узорами. Изящные структуры радужными ниточками переливались и покрывали всё окружающее. Неожиданно, как молнией пронзённый я подумал – «ВОТ ОН – НОВЫЙ СТИЛЬ!!! Новый Стиль в живописи – СТИЛЬ УЗОРА!!!»
Идея пришла постепенно, плавно. Уже давно, - года два ходил я вокруг да около неё, делая иногда подобные графические рисунки. Что же это такое – СТИЛЬ УЗОРА? Я беру какой-то реалистический сюжет и заполняю его каким либо узором или орнаментом. Заполняю сюжет так, что бы это было интересно и красиво, можно местами оставлять предметы не покрытыми узором, создавая различные комбинации. То есть я занимаюсь превращением предметов в орнамент или покрываю предметы орнаментальной фактурой. Соответственно с соблюдением: материальности, тона, цвета. Если это лицо, то орнамент будет иметь кожаную фактуру, и будут угадываться черты портретируемого. Всё будет на своих местах: лоб, глаза, губы, только всё это будет с узором и орнаментом.

Воскресенье, 23 февраля 1997 год. 11.10
Сегодня не хочу никуда выходить из дома. Не хочу видеть пьяные физиономии, - их на улице вчера попалось достаточно. Сегодня тем более, в честь Дня защитника Отечества. Не понимаю праздник «23 февраля». Что это? Если это праздник защитников отечества, то он ведь касается и женщин. Почему же 23 февраля считается праздником исключительно мужским?
Встречался вчера с Нелей Ёлёшиной. У неё самые красивые и вкусные губы, они особенные – пухлые, сильные и в тоже время очень чуткие, отзывчивые. Схожу с ума от её поцелуев, нежного язычка. Пригласил её к себе домой, - не пошла. Спросила как обычно: «Зачем?» Встреча ограничилась улицей и подъездом. В подъезде сказал ей, что очень хочу её.
Помню, как в первый раз покупал презервативы. Очень стеснялся сказать продавщице «презервативы» - она была молоденькой симпатичной девушкой. Пересилил себя, так как вечером у меня должна была состояться встреча с Салией. Вспомнил, как нервничали с ней от ожидания возможной беременности из-за того, что не предохранялись. Этот страх был сильнее стеснения перед продавщицей. Сказал ей: «Упаковку презервативов.» Она игриво: «Может быть две?» Я: «Давай» - от испуга обратился к ней на «ты».

Суббота, 1 марта 1997 год. 15.30.
На днях производил эксперименты с пиротехникой в РХУ. Сделал несколько ракет, запускал их на заднем дворе училища, там обычно курят. В этот день там был отнюдь не табачный дым. Группа запускающих - несколько товарищей. Нас засёк серый завхоз. Долго журил по черному. На следующий день я запустил не просто ракету, а ракету с взрывным устройством на её наконечнике. Взрыв этого устройства был слышен на всей территории училища, - чуть окна не вылетели. Старт ракеты был настолько мощным, что звук работающего двигателя напоминал рокот грома.
Самое интересное было не в этом - как раз в тот момент в одном из коридоров училища ругали моего однокурсника Сергея Щепилова, который вчера взорвал маленькую петарду. И тут, в момент журения - сильный гул, грохот, стёкла так сильно задрожали, что чуть не вылетели. Щепилов говорит: «Что вы меня отчитываете? Вон у вас что происходит!»
По выходным пишу картину «Воспоминание о зимнем периоде в любви.» Уже перешел непосредственно к телам, пишу портреты – Сурьи и свой. Получается похоже, но знаю, что нужно ещё писать и писать. Работал над кистями рук, стопами.
В последние дни Нелли стала какая-то грустная. Спрашиваю у неё: «В чем дело? Что с тобой? На тебе лица нет.» Она не отвечает. Зову её к себе домой – не едет. Опять задаёт свой бессмысленный вопрос: «Зачем?» Опять не нахожу, что ей ответить.
Часто вечерами мотаюсь по текущим от снега городам. Чувствую, как от меня отдаляется Салия. Разрыв не минуем. Никого не люблю. В сердце чувств нет. Осталось лишь сексуальное влечение. Оно по прежнему очень сильное; стоит только увидеть красивые ножки в чулочках, точеную фигурку, и я бешено хочу эту девушку.
Отчего-то часто вспоминаю Сурью Осинину, думая, что она была единственной моей любовью. Как хорошо было бы если бы мы начали встречаться вновь. Это наверное из за картины «Воспоминание о зимнем периоде в любви.» Там ведь она изображена.
По прежнему не бреюсь, не стригусь.
18.15.
Сегодня ездил в училище за своей работой по живописи. Решил забрать её домой, так как считаю её очень удачной. Пребывание картин в училище очень рискованно, с ними там может случиться что угодно. Эту работу даже похвалил Виктор Корсаков, что очень редко в его общении со студентами. На холсте, размером 50х60 см, изображен сидящий мужчина в белой рубахе и в коричневых брюках, он держит в руке свёрнутую газету. Цвета в картине очень гармоничны, естественны: коричневые, серые, золотистые и серебряные. Композиция просто великолепная, тон точен и локален, лепка формы грамотная. Приехал с этой картиной домой, посмотрел на неё, и на «Воспоминание о зимнем периоде в любви.» Восхитился этими картинами, особенно последней и в душе родился восторг и чувство удовлетворения, оно отмело все невзгоды в сторону и породило стойкое, замечательное настроение.

Воскресенье, 2 марта 1997 год. 15.15.
По предмету «композиция», Корсаков наконец то одобрил мои эскизы к преддипломной работе, я там изобразил себя, идущим по лестнице в РХУ. Разрешил делать эскиз в тоне и цвете большого размера.
Вчера постригся, но не брился. Постриг волосы сзади «под пальчик», спереди оставил чуб. Теперь я чубатый бородач.
Активировалось слово «надо». Надо тренироваться. Надо делать эскиз к узору. Если бы у меня была машина времени, машина по снятию усталости, машина по очищению мыслей от шелухи…

Понедельник, 3 марта 1997 год, 22.58.
От того, что начал свои тренировки, чувствую в теле сильнейший жар, меня бросает в пот. Сильно болят мышцы – в них скопилась свежая порция молочной кислоты.
По просьбе одной девушки из моей группы в училище я нарисовал её ассоциативный портрет, она пока об этом не знает. Но думаю, завтра узнает. Русина Наташа ассоциируется у меня с золотым сплавом, расписанным сверху черной краской, с мордочкой льва и розами. Всё это я объединил в одну сложную графическую композицию.
Все в училище какие то обозлённые, может быть из за весны?

Пятница, 7 марта 1997 год, 19.32.
Вчера консультировал Салию по поводу её композиции - она пишет Мефистофеля на фоне витражей. Педагог Салии - Ковалёв Александр Михайлович, сегодня в училище проходя мимо нас, сказал: «Вот, вот!!! Я как раз о тебе и подумал, когда смотрел на её работу. Я здесь не помощник, в этом ты разбираешься, и ты сможешь научить её. Я в этом ничего не смыслю.»
Мне было приятно - ко мне стали относится педагоги как к самостоятельному художнику.
Мою работу, висевшую на выставке в училище, забрали в фонд. Картина называется «Лунная игра». Сожалею об этом, заветной мыслью маячит постоянное желание выкрасть композицию из фонда. 22.03.
Важен не предмет, а наше отношение к нему.
Только сильный человек может быть счастлив.

ЛЮБОВЬ ЗА ПРОПИСКУ.
Мне грустно от того, что в моей жизни ещё не было счастливой любви. Вспоминаю своих девушек, любил их. Не было счастливой любви ни с одной из них. Ни одна из них не любила меня. Никто не сказал мне долгожданных слов «Я люблю тебя.» Может быть в этом виноват сам. Я должен быть сильным и счастливым.
Встретившись, и в очередной раз, прогулявшись по улицам с Нелей Ёлёшиной, мне удалось наконец-то выдавить из неё признание в том, что с ней случилось. Я всё спрашивал: «Нель, почему ты такая грустная? Что произошло? Ты уже больше недели сама на себя не похожа.» Она поначалу отвечала: «Нет, всё в порядке. Это мои проблемы.» Через несколько дней мне удалось от неё узнать, что теперь, после окончания её обучения на подготовительных курсах в педагогическом институте, что бы поступить на очное отделение, ей нужна будет Рязанская прописка. Нелли сказала, что она не прописана в Рязани, а там, где она живёт с родителями и сёстрами – это квартира съёмная. Теперь её обучение на подготовительных курсах в пединституте летит в тартарары из-за отсутствия прописки. Сказал, чтобы она не волновалась, что если так, - я готов её прописать у себя в квартире. Она ответила: «Тебе нужно будет согласие получить от других членов твоей семьи, прописанных вместе с тобой.» Я: «Это не проблема, поговорю с родными. Согласятся.»

Суббота, 8 марта 1997 год, 16.55.
Чумовой день. Одни женщины вокруг. Заперся у себя в комнате. Ем лимон.
Сделал эскиз к заданной Корсаковым композиции: «Автопортрет в зелёной рубахе». Этим эскизом положено начало моему НОВОМУ «СТИЛЮ УЗОРА». Уже в цветовом и тоновом эскизах ввёл узор в детали композиции. Главное, что бы хватило жизни для творчества. Пока жив, буду использовать это время для соискания своего стиля в изобразительном искусстве. Боже, дай мне времени!!!
Встретился с Нелей, преподнёс подарок. Как обычно предложил вместо прогулки по улице, поехать ко мне домой. В этот раз она не спросила как обычно: «Зачем?» Теперь она улыбнулась, и толи в шутку, толи всерьёз сказала: «Вот пропишешь, тогда и поеду к тебе.» Засмеялась. 23.37.

Вчера звонил Лине Бауэр, мы хорошо поговорили. Настроение моё пришло в норму. Затем я позвонил Сурье, сказал ей, что пишу картину с её участием, называется «Воспоминание о зимнем периоде в любви.» Она ответила «Надеюсь, я на тебя не обижусь?» Я: «Надеюсь, ты меня не убьёшь?» После разговора с Сурьёй настроение несколько запоганилось.

Воскресенье, 9 марта 1997 год. 19.33
Лежал в постели, придумал новый стиль – ЗАМЕНА ФАКТУР. Например: деревянный стул в картине будет иметь фактуру человеческого тела, а тело человека – фактуру дерева.
Сегодня сделал рисунок карандашом в стиле узора.
Сказал маме и дедушке, что моей Неле необходима Рязанская прописка, для того что бы поступить в пединститут на очное отделение. Мама и дедушка ответили, что не дадут согласие на прописку. Долго спорил - они были непреклонны. Мама сказала: «Неля тебе ещё не жена, а ты готов уже её прописать? Вы только встречаетесь, и она не была у нас в гостях. Зачем ей для поступления в пединститут нужна Рязанская прописка? Для поступления в институты таких требований нет. Туда едут и из деревень и из других городов. Зачем тогда существуют общежития при институтах? Ты вот собираешься в институт Сурикова поступать, там ведь не просят Московскую прописку?» После её слов я немного насторожился по отношению к Неле. Дедушка добавил к словам мамы: «Вначале поживи с Нелькой так, года два. Узнай её получше. А уж потом женись и прописывай, если она тебе по душе придётся. А сейчас прописывать… Зачем?» Тут я невольно вспомнил слово Нелли, которое она постоянно мне говорила: «Зачем?» И я подумал: «А действительно, зачем? Зачем я буду её прописывать? Если она меня любит, то этот момент не будет принципиальным, и Неля меня не бросит после отказа о прописке.»

Понедельник, 10 марта 1997 год. 21.10
Днём учился, из головы не выходила мысль о моём новом стиле – стиле узора. Решил как можно скорее «застолбить» свой новый стиль, назвал его отныне ОРНАМЕНТАЛИЗМ.
Наконец! Наконец я пробил стену поисков и нашел новый стиль во всём мире!!! «Это уже не сюрреализм» - так сказал, глядя на мой рисунок в новом стиле, Сергей Преображенский. Это уже новый стиль в искусстве – ОРНАМЕНТАИЗМ. Вечером нашел у себя натянутый и загрунтованный холстик, размера 50х40 см. Стал переводить рисунок эскиза на холст тушью и тоненькой кистью. Завтра намереваюсь писать его маслом в мастерской училища во время обеденного перерыва. Иного времени нет, так как освобождаюсь от уроков поздно вечером. Во мне трепещет чувство творческого горения.
Нашел то, о чем писал Сальвадор Дали в своих мемуарах: «Предрекаю рождение нового стиля в искусстве, я уже вижу, как он раскрывает свой прекрасный лист октанта.» Я развернул свой лист октанта и соединяю стиль эпохи Возрождения с новым орнаментализмом.
Холст, с рисунком, на котором изображен классический античный женский бюст, погруженный в мой стиль, стоит на столе и ждёт своего часа нанесения красочного слоя. Боже, дай времени и вдохновения!

Вторник, 11 марта 1997 год, 18.02.
Правильно делал, что год назад занимался преимущественно атлетическими тренировками - творчеством почти не занимался. Это творческое голодание теперь привело к тому, что меня «прорвало» - я изобрёл новый стиль ОРНАМЕНТАЛИЗМ.
Сегодня писал первую орнаментальную картину маслом на холсте. Всё таки выделил для неё время из урока живописи - когда другие студенты писали постановку, я писал свою картину. Подумал и в восторге чуть не задохнулся – сколько же возможностей у этого стиля! Ведь он может в себе синтезировать всё искусство: скульптуру, живопись, графику. Этот стиль объединяет в себе достоинства всех стилей. Здесь может быть и импрессионизм: узорчик одного чистого цвета кладётся на узорчик дополнительного чистого цвета - то есть будет визуальное смешение цветов на расстоянии. Здесь могут быть и достоинства художников эпохи Возрождения, и сюрреалистов и абстракционистов. И всё это в моём стиле ОРНАМЕНТАИЗМ. Главное – довести всё это до ума.
Писал свою первую орнаментальную картину с 13.00 по 16.30 - не отрываясь. Какой кайф для меня писать то что - приятно, нравится, хочется!!! Получаю от этого процесса почти сексуальное удовольствие. Тащусь от самого процесса закрашивания и подбирания цвета к цвету в узорчиках. Сегодня закрыл почти всю поверхность холста. Всем моим однокурсникам понравился мой стиль, все меня похвалили. Девушки зацеловали меня потому что от моей картины они почувствовали эффект сильного сексуального возбуждения.
Пока - на картине изображен античный женский бюст в красной шляпе в орнаменте, на голубом фоне неба. Всё изображение покрыто узорами. В плане сделать всё объёмным и пространственным, с гармонией цветов, как в реалистической живописи. Картину на сегодня оставил в училище. Ночь из-за этого спать не смогу. Всё таки это моя первая картина в собственном стиле!!!
Вся реальность покрывается узором. Представьте себе – берётся определённый колорит, слегка зеленоватого оттенка, пишется как обычно лицо человека. Когда краска высохнет, по ней мелкими узорами пишется красноватый цвет с разнообразными тонкими тонами. На расстоянии, зеленоватый цвет фона и красноватые узорчики сольются в розовый телесный цвет. Он будет играть. Этот приём оптического цвета заимствован у импрессионистов. Только отличие от них в том, что вместо точек и мазков, применяемых ими, я применяю орнаменты.
В своём стиле я не разъединяю, а синтезирую, собираю достоинства всех художественных направлений, но это происходит не искусственно, это явилось своеобразным побочным эффектом применения орнамента в живописи. Дух захватывает от осознания того, что я создаю новое явление в исксстве. Главное, довести это до ума. Важно соблюдать три «Т»: терпение, трудолюбие и твёрдость в достижении цели.
Сегодня в обеденном перерыве помогал Сергею Преображенскому, он принёс мне одежду Пьеро, которую сшил для своей дипломной работы. Я оделся в этот костюм. Сергей фотографировал это действо. Роль Арлекина играл Сергей Щепилов. Студенты, которые видели эту сену, сказали, что мне очень идёт одеяние Пьеро. Хотел так походить по коридорам РХУ, но Преображенский запретил, сказал: «Таинство нельзя раньше времени рассекречивать.» Меня удержали ни его слова, а большая дыра в штанах Пьеро на «мягком месте»: через белую щель просвечивали черные брюки.
Вспоминаю интересный момент возникновения двух моих картин: «Лунная игра» и «Лаура» (дама в красной шляпе, в моём стиле – орнаментализм). Идея первой картины появилась, когда я увидел свою однокурсницу Таню Курскую, она несла полиэтиленовый пакет, на котором были изображены деды морозы, сидящие за столом. Этот сюжет получил отражение в картине «Лунная игра», я изобразил в ней персонажей карнавала за новогодним столом. Сюжет второй картины «Лаура» (дама в красной шляпе) тоже появился благодаря Татьяне Курской: у нас в мастерской стоит статуя – гипсовый женский бюст. Таня пришла и одела на голову этой дамы свою красную шляпу. Получилось очень сексуально; млечно-белый женский бюст с обнаженными грудями в шикарной красной шляпе. Эта картина была первой в орнаментальной манере.
22.33
Вечером мама пришла от зубного врача, сказала, что в небе видно комету. В это время мне звонит Дима Куваев - тоже говорит о комете. Идём смотреть на неё через телескопы, фотографировать астрономические объекты на фотоплёнку.
Активность во всём потрясающая, в частности в небесных телах. Сейчас можно наблюдать: противостояние Марса, хвостатую яркую комету (таких ярких – одна за тысячу лет), Солнечное затмение, Луну, на теневой стороне которой виднеются тёмно синие пятна морей, не говоря уже об освещённой части Луны.
Заболела Салия, ходил сегодня утром к ней домой. Она спала. Дверь открыла её мама. Передал для Салии тортик.
Налево и направо раздаю советы по бодибилдингу. Вокруг меня собираются студенты, слушают. Спрашивают о многом, изливают душу. Воспринимают меня как проповедника. Знаю, - мудрости мне не занимать… Скромности тоже.

Среда, 12 марта 1997 год, 19.39.
Опять, вместо того, что бы на уроке живописи писать постановку, собранную педагогом, я пишу свою работу «Лаура» (девушка в красной шляпе). Сегодня писал её с 12.10 по 15.50. Давал форме объёмность. Получается великолепно! Так радостно и такие ощущения, кажется – главное в жизни достигнуто, теперь можно и умереть. Хотелось выброситься из окна мастерской от восторга. Небо в картине написал в спектральной растяжке. Уже сегодня хотел отнести работу домой, но решил оставить пока в училище.
Серёга Преображенский дал мне рекомендации к моей новой картине. Он сказал, что бы я не делал узоры в тени более тёмные, чем тень, а напротив – делал их светлее, чем тень. Муза Батурина посоветовала обратиться к Виктору Покатилову, по её словам это художник, который разбирается в узорах. Вообще мне много чего советуют. Главное не слушаться никого. Единственный к кому могу прислушаться – Сергей Преображенский, так как он обладает своим стилем в живописи, производит впечатление неглупого малого.
Огромное желание писать и дальше в стиле узора. Буквально «тащусь» от удовольствия. У меня чуть не слюнки текут, когда пишу свою «Лауру.»
Сегодня была проявлена фотоплёнка, где Серёга фотографировал меня в роли Пьеро. Интересно - плёнка случайно оказалась позитивной. Когда Преображенский напечатал фотографии, они оказались негативными. Пьеро получился в черной одежде. Это в стилистике Сергея – с ним всегда происходят оригинальные нелепицы.

Четверг, 13 марта 1997 год, 18.56.
Сегодня завершил работу над картиной «Лаура». Спрашиваю у зрителей: «Как вы думаете, сколько я писал эту работу?» Отвечают: «Месяц.» Все думают, что я писал её очень долго. На самом деле - три дня.
Весна. Сильно тянет к девушкам, они обнажили свои ножки и сверкают ими на улицах. Это не проходит бесследно. 10 марта маньяк порезал шесть девушек. Порезы у всех жертв нанесены на левые бёдра.
Моя однокурсница Дарья Симкина принесла мне фотографию Вертинского в одежде Пьеро. И о, совпадение - он там тоже в черном одеянии!

Пятница, 14 марта 1997 год, 14.37.
Отвёз домой картину «Лаура». Она была ещё сырая. Рискуя измазаться, всё же решил её забрать. В первый троллейбус не залез. Во втором было народу поменьше, рискнул - влез. Когда вылез, увидел на своём пальто отпечаток картины, к счастью на картине это не сказалось.

Суббота, 15 марта 1997 год, 23.08.
Завершающая стадия работы над картиной «Воспоминание о зимнем периоде в любви» - стадия лессировок. Это необходимая часть работы, она привносит в сюжет ощущение воздуха, пространства, объединяет колорит. Начал с кобальта зелёного, светлого. Лессировал этим цветом слишком «жареные» цвета. Покрыл тени на телах. Проверил отношения света на теле к тени по методу Леонардо Да Винчи.
То есть: днём, я навёл тень от моего пальца, образуемую небесным светом, падающим из окна, на светлую часть тела, изображенную на картине. Посмотрел, похожи ли по цвету и тону написанная мною тень и тень естественная от моего пальца. Оказалось, что тень, написанная мною и падающая от пальца, как две капли воды похожи друг на друга. Результат был реализован благодаря лессировкам на основе кобальта. Ещё пролессировал не только теневые стороны изображенных предметов, но и световые - в природе не существует чисто белого цвета. Теперь картина завершена – в ней уже есть воздух. Она поучилась монументальной, цельной.
Я нашел свой стиль – орнаментализм. Пока есть жизнь, мне надо рисовать, писать, красить, мазать, малевать. Изобретать внутри стиля орнаментализм новые формы.

КТО НАСТОЯЩИЙ ХУДОЖНИК?
Художник, создавший новый стиль, находится на вершине пирамиды искусства.

Остальные художники, не нашедшие своего стиля, оригинального, например как – импрессионизм или сюрреализм, находятся внизу пирамиды, они пребывают в лимбе. Что проку в том, что художник учился изобразительному искусству двадцать лет, прошел школу, училище, институт, академию, если он не выработал своего оригинального стиля?! Он может быть академиком, прекрасно изображать натуру, так как учат в институтах и академиях, но он будет лишь учеником. Всё это не более чем подражательство или фотографизм. Настоящий художник тот, кто создаёт свой мир, показывает личное отношение к изображаемому. Художник не должен копировать. Для этого есть машины. Повторяющий не может быть гениальным. Создающий – напротив.
Только из непонятного, не принимаемого, возможно нелепого на первый взгляд, может вылиться новый стиль. Но это новое нужно обработать, отточить, довести до ума, - здесь нужен хороший ремесленник. Таким образом, истинный художник это – безумие и прекрасное мастерство, слившиеся в неразрывном танце. Гениальность – мастерское безумие, сумасшествие, выстроенное по алгоритму.
Я придумал новое – ОРНАМЕНТАЛИЗМ!!! Теперь необходимо трудиться. Новое само по себе ничто без труда и воплощения. Если художник придумал новое, но не воплощает это, не защищает, не отстаивает, не набивает за это шишки, то у такого нового нет будущего. Новое без будущего – хлопок в пустоте.
Нерадивому сеятелю подобен художник, который кинул семя в землю, но не стал его возделывать и оно не взошло. Нерадивому садовнику подобен художник, который не стал ухаживать за своим взошедшим росточком, сорняки отбросили на росток тень и растение погибло. Хороший художник тот, который засеял поле новыми семенами, ухаживал за ростками, удобрял, пропалывал растения, защищал их от палящего Солнца, птиц, разбойников. Тот получит добрый урожай.
Настоящий художник не трусит - он отстаивает свои идеи, не приспосабливается к миру любой ценой. Терпит насмешки и неприятие за свои идеи, не сворачивает с намеченного пути, не приспосабливается.
Теперь мне остаётся труд и ещё, что не маловажно – борьба с самим собой. Стиль подразумевает развитие и трансформацию внутри самого себя. Нельзя замыкаться на узком применении орнаментации в одном ключе. Настоящий творец придумывает всё новые и новые формы. Но таких художников ещё не было на свете, которые придумали несколько стилей в искусстве. Хочу быть первым и единственным из таких!!!

Сегодня натянул на подрамники дерматин, с одной стороны которого был холст. После натяжки проклеил его дважды.
Борода по прежнему растёт, я в полном отрыве от мира, будто я без него, а он без меня. Когда ложусь в постель, меня мучают мысли о стиле, о узорах. Пытаюсь отогнать эти мысли, но они пуще прежнего заполняют мозги. Страшно ощущать себя первым – когда от каждого движения кисти решается то, каким станет стиль орнаментализм, и даже - как будет выглядеть мир в будущем.
Нужно завести блокнот, собирать в него зарисовки всевозможных узоров. Такое ощущение, что не я, а кто-то во мне творит искусство.
Дни идут, свивая узорчатую ткань событий в исторический манускрипт.

Понедельник, 17 марта 1997 год. 18.18
Однокурсница – Таня Полищук, сообщила мне, что скоро в выставочном зале Союза художников, открывается выставка, в которой будут участвовать разные художники – от тридцати лет и выше. В общем – корифеи. Завтра состоится предварительный отбор работ. Не смотря на то, что я не достиг нужного возраста, всё же решил представить комиссии свои работы. Трудность в транспортировке, - завтра придётся пропустить урок рисунка. У меня уроки с 9.00, просмотр работ с 10.00. Времени нет, средств для оформления картин нет, возможности перевозить работы нет.

Вторник, 18 марта 1997 год. 22.19.
Был тяжелый, активный и бесполезный день. Вернее не бесполезный, а бестолковый. Кажется, что это был не один день, а десять, и что их вовсе не было, а это был сон.
С утра, на просмотр, один тащил свою картину и ещё работу Сергея Преображенского. Моей картиной была «Жизнь», его - «Кукловоды.»
Просмотр проходил на улице Есенина. В выставочном зале СХР, было полно художников. Подошла моя очередь показывать работы. Когда показывал свою картину «Жизнь», образовалась глубокая и долгая пауза. Затем, Валерий Бауков (художник из комиссии) спросил «А что это за тема?» Я сказал: «Не важно.» По рядам пошла моя фраза, изменившись в их устах на интонацию упрёка. Кто-то бормотал себе под нос, перечисляя краски, которые я использовал в картине: «Охра, церулеум, белила.» По картине Сергея Преображенского Михаил Шелковенко сказал: «Фигуры кукловодов слишком гротескные, если и делать их так, то нужно грамотно это делать, а то ни туда, ни сюда.» В общем, комиссия не приняла ни мою картину, не Преображенского. Наши работы я запаковал в целлофан и ушел.
Потом поехал к Салие Алоевой в гости, писал её портрет, рассказывал о просмотре в выставочном зале. Потом, уже позже к ней приехал её друг Антон. Вернее он приехал к её брату – Стасу. С Салией Антон в ссоре. Она при помощи меня мстила ему, раздражала моим присутствием. В тот момент осознал, что Салия очень любит Антошу (она его так называет). Решил больше не играть в эту игру, не общаться с ней.
Приехал домой поздно вечером. Может побриться? Долго стоял у зеркала с намыленной бородой и бритвой. Затем брил понемногу, смывая пену, смотрел, как остаются бакенбарды и усы, потом только усы и арабская бородка, потом – только усы, потом – полностью сбрил усы и бороду. Затем постригся, помылся. Душевная тряска прошла. Была она от того, что за один день получил два удара; из-за просмотра – первый, из-за Салии - второй.

Среда, 19 марта 1997 год. 22.54.
Мне почему-то опять плохо. Не понимаю, из-за чего? Можно назвать много причин. Главная – мне необходима женщина. Вклеил в свой дневник рисунок, подаренный и нарисованный моей однокурсницей Дашей Симкиной. Она нарисовала шариковой ручкой на клетчатой бумаге меня и всех девчонок нашей группы. Второго мужчину группы – Володю Байкова, она не включила в композицию. Сейчас поймёте, от чего. Я в этом рисунке огромный, как большой диван, на мне уютно устроились все девушки нашего курса - их одиннадцать: Таня Курская, Лена Дедзиолло, Оля Лёвина, Даша Симкина, Таня Евстигнеева, Наташа Русина, Надя Назарова, Лариса Лелекова, Аня Логинова, Римма Владюк, Наташа Иванова.
У каждой нарисованной девушки портретное сходство с оригиналом. Рисунок Даша подписала так: «Лёшка – большой и мягкий диван, единственный! Ах! И неповторимый!!!» На идею этого рисунка Дашу подтолкнули реальные моменты нашей училищной жизни. Дело в том, что студентки с нашего курса очень любят сидеть у меня на коленях. С радостью принимаю их. Мне очень приятно обнимать девушек за талию. Можно медленно опустить ладони ниже, или, гладя девушек по животику, напротив – поднять ладони выше. Девушки не сопротивляются мне, разрешают эти прикосновения.
Один раз я отдыхал на обеденном перерыве, лёжа на подиуме в актовом зале, смотрел в потолок. Меня увидели однокурсницы – Лариса Лелекова и Оля Лёвина, обе - симпатичные кареглазые брюнетки, они легли по обеим сторонам от меня, положили свои головки мне на грудь, стали меня ласкать. Была очень сексуальная сцена. В этот момент в зал вошел наш учитель – Виктор Корсаков. Сказал: «Акиндинов, с хорошим обедом! Не увлекайся, ты тут не один.»
Девушки очень любят мои прикосновения, любят сидеть, лежать, обниматься со мной. Получаю необыкновенное наслаждение от этого. Но мне хочется большего. Почему-то когда пытаюсь уже наедине добиться от них близости – получаю отказ. Сделал вывод - в РХУ, для девушек очень модно полежать или посидеть на Акиндинове. Я для них большой, удобный диван. Потому и нарисовала Даша такой рисунок.
Появился вкус к тренировкам. Постепенно втягиваю себя в культуризм. Ночью, когда лежу в кровати на правом боку и глубоко вдыхаю, каждый раз сердце начинает словно кашлять.

Воскресенье, 23 марта 1997 год. 00.04.
Вчера начал писать свою картину «Король и шут», стилистическое решение – орнаментальное. Почти всю композицию заполнил узорами, но работать ещё есть над чем.
Позавчера в РХУ была дискотека. Не подошел к Салии, вёл себя так, как будто её нет. Мне было плохо из-за этого. Видел, что она страдает. Но так было надо. И сейчас, вспоминая этот момент, ускоряю строчки, потому что стыдно и больно от того, что не подошел к ней. Но сделать иначе не мог - у Салии был друг, и он иногда заходил к ней домой. Хоть она и говорила мне, что он заходит к её брату – Стасу, а не к ней, я не верил. В тот день на дискотеке, когда я не подошел к ней, от злости она выбила ногой дверь в женском туалете.
Вчера встречался с Нелей Ёлёшиной, не сказал ей, что мои родные не дали согласие на её прописку у меня в квартире. Объяснил, что пока не решился спросить об этом у родных. Показал ей комету, которая появляется рядом с Землёй раз в тысячу лет. Показал ей планеты и звёзды, рассказал о них, она была очень увлечена моим рассказом. Пригласил её опять домой, она толи в шутку, толи в серьёз снова повторила: «Пропишешь, тогда приду к тебе жить.» Наши встречи как всегда ограничились прогулкой по улицам Рязани, долгими поцелуями в подъезде девятиэтажного дома. Там она живёт на квартире у своей подружки. Вообще мне не очень хорошо. Почему она говорит о прописке? Неужели она это всерьёз? Настороженность по отношению к Неле растёт. Впервые за десяток лет ощутил, что никого не люблю. Ощущение пустоты и холода в сердце.

Суббота, 29 марта 1997 год. 13.17.
Пишу работу «Король и шут, велением судьбы, попали в наше время.» Сегодня уводил все узоры на второй план с помощью лессировок. Узоры были слишком яркие, главные. Теперь они ушли в перспективу воздуха, и являются подтекстом, а не главным действующим лицом. В сюжетную канву внёс карусели со слониками и высотный дом.
Никого из девушек не люблю. Всё словно по инерции. Стою в мастерской на уроке живописи - Рита Занчук хватает мою руку и целует. Потом садится на стол, становлюсь рядом, между её ног, обнимаю хрупкий стан. Прижимаюсь. Вдыхаю её запах, окунаюсь в её волосы как в водопад. Её шея вздрагивает, когда касаюсь губами её нежной кожи. Она пахнет чем-то домашним, уютным. Прижимаюсь щекой к её щёчке, ощущаю её горячий румянец. Сижу – Таня Курская гладит меня по голове.
Гуляю по заснеженным улицам. Хорошо и красиво светятся киоски.
В училище ко мне подошел студент Андрей Назаров (раньше не был знаком с ним), говорит, что меня кто-то ждёт внизу. Спускаюсь, он меня подводит к незнакомой девушке, говорит, что она хочет со мной познакомиться и погулять. Отвечаю, что у меня контрольная работа и мне некогда. Чувствую, как на душе скребутся кошки из-за того, что оставил девушку. Потом оказалось, что Андрей Назаров таким образом нашел оригинальный способ, чтобы познакомиться со мной – предложить мне девушку в подарок. На самом деле ему очень понравились мои орнаментальные картины, он хотел со мной поговорить о творчестве и показать свои работы.

Суббота, 3 мая 1997 год. 12.30
Растил свои мышцы - был четвёртый курс приёма анаболических стероидов. Пил «метандростенолон» (40 таблеток), аминокислоты, минералы, витамины, протеин. Курс длился десять дней. За это время наблюдается необычайный рост мускулов. Мой вес перевалил за 120 килограммов. Но долгожданных пятидесяти сантиметров в окружностях бицепсов пока нет. В «холодном» состоянии длина окружности левого бицепса в напряженном состоянии 49,5см, в «разогретом» после тренировки состоянии – 51,5 см.
Человек, тот, кто ставит перед собой очень тяжелые, почти недостижимые цели, добивается их осуществления, не бросает дело на полпути. В крайнем случае, цели можно поменять. Но всё ровно всегда нужно чего ни будь добиваться, не быть успокоенным, биться неугасимым пламенем.

Четверг, 15 мая 1997 год. 23.10.
Глубокие, красивые вечера мая. Ночи пропитаны сочным запахом сырой травы, мха. Ветер доносит соловьиное пение. За окном приближается дождь, приятный, освежающий. Ночное эхо музыки природы, лучше самого красивого музыкального творения человека.
Уже несколько месяцев не общаюсь с Салией, мы видим друг друга, но не сближаемся. Сегодня встретился с ней взглядом. Её глаза словно искали кого-то, они были полны грустной глубины.

КОМИССИЯ ИЗ СУРИКОВСКОГО ИНСТИТУТА
Недавно к нам в Рязанское художественное училище приезжала просмотровая комиссия из Московского института имени Сурикова. Мне чуть не поставили двойку за мои композиции. Я показывал Московской комиссии свои картины: «Жизнь», «Воспоминание о зимнем периоде в любви», «Лаура», «Король и шут, велением судьбы, попали в наше время.» Мой учитель – Виктор Корсаков, присутствовавший на просмотре, сказал мне, что: «Они насторожились, глядя на твои опыты.» Студентов, на просмотр не пустили. Что ж, это было первое знакомство Москвы, с моим стилем узора. Как бы кто из этих педагогов не решил применить в своём творчестве мои находки. Это стало моим опасением.

Тяготит отсутствие финансов, обрушившееся на нашу семью. Есть нечего, но не бросаю атлетические тренировки. Хочется спать и ничего не делать.
Надо, надо писать картины! Свои композиции после просмотра привёз домой. Они мне дороги, и думаю пока они дороги только мне.
Сергей Преображенский, когда увидел в училище мои картины в орнаментальной манере, отреагировал странно – его лицо выразило недовольство и тревожность.

ЛЮБОВЬ ЗА КВАРТИРУ
Кажется - меня бросила моя девушка Нели. Когда я сказал ей, что мои родные не согласились прописать её в квартире, она произнесла: «Я так и знала…» Потом, прогуливаясь по вечернему городу, она сказала, что это не проблема, что квартиру можно купить. «Однокомнатная стоит всего десять тысяч долларов» - произнесла Нелли. Я: «Всего – то?! Копейки практически. Осталось только помести по сусекам, и квартира у нас в кармане!» После этого я не мог сообщить никаких хороших новостей Неле, и она не звонит мне уже более двух недель. 23.43.

Понедельник, 2 июня 1997 год. 22.15.

ПЕРВЫЙ ПРОСМОТР КАРТИН В СТИЛЕ ОРНАМЕНТАЛИЗМ, МАНИФЕСТАЦИЯ КОНЦЕПЦИИ ОРНАМЕНТАЛИЗМА УЧИТЕЛЯМ РХУ
Этот день был замечательным - просмотры. Позавчера всё время таскал в училище работы. Сегодня показывал. Принёс их все, но учителя сказали, что надо показывать по одной. Решил по своему – буду показывать все. Долго перетаскивал их из мастерской по лестницам и коридорам в зал. Хорошо – ребята помогли. Уже в тот момент я услышал похвалы и восторженные голоса в адрес моих картин. Настал мой черёд показываться. Меня вызывает Корсаков (он председатель комиссии). Пытаюсь вывесить все работы, мне в этом помогают друзья. Но работы не умещаются. И я вместе с Корсаковым решаю показать сначала живопись с рисунком, ну а потом – композицию. Корсаков об этом сказал так: «Пугать будем после.»
Прошли: рисунок, живопись. Корсаков и комиссия проголосовали за четвёрки. Я весь потный, с красными ушами стою перед комиссией в золотой парчовой рубахе. Мне её сшила недавно мама - все модельеры РХУ восхитились рубахой. И вот с друзьями я выношу свои картины по композиции. Далее буду описывать вначале свои впечатления от происходящего в зале, потом - впечатления других людей.
Показывал им пять своих композиций, стояли они в следующем порядке, слева - направо: «Жизнь», «Лаура», «Король и шут», «Парень Герань» (я на лестнице в зелёной рубахе с двумя девушками), «Воспоминание о зимнем периоде в любви». Как только я выставил свои картины - из комиссии доносятся фразы: «Как смело!» «Какой смелый парень!» «Очень хорошо!» Корсаков спросил: «Какую будем ставить оценку?»
Высказывались многие художники. В большинстве оценки были хорошие. Преподаватель – Александр Губанчиков сказал: «Здесь надо ставить или пять, или два. Я уверен, что – пять!» Корсаков сказал: «Я думаю – пять!» Опять начали по очереди высказываться обо мне и моих работах преподаватели из комиссии. Кто о чем. Студенты в зале сгрудились, что бы поближе подойти к моим работам. Некоторые залезли на подоконники. Я не видел лиц смотрящих, видел лишь силуэты, слышал их голоса.
Мои уши начали ещё больше краснеть, особенно когда меня начал ругать Александр Антипкин – он был единственным не одобрившим мои эксперименты. Сказал, что у меня безобразный рисунок и что мне нечего делать в училище.
Остальные же в комиссии заступались за меня. Козлов Алексей Афанасьевич (мой учитель живописи на первом курсе) сказал в ответ Антипкину: «Зачем вы ему палки в колёса вставляете? Зачем говорите, что бы он не писал? Пусть трудится! Он очень смелый!» Александр Ковалёв загадочно и тихо похвалил меня, спросив: «Вы не могли бы нам немного приоткрыть тайну вашего творчества? Причем здесь узор?»
Я возьми и расскажи, что открыл новый стиль в живописи. Суть его в том, что все окружающие видимые предметы покрываются узором: небо, дома, люди, всё, всё, всё!» Когда я рассказывал это, то увидел, что Виктор Корсаков одобрительно покачивает головой. Наверное, он меня понял. Ковалёв дал мне несколько рекомендаций – как возможно писать такого рода картины. Сказал: «Надо сначала на холсте нарисовать рельефные узоры, а потом наносить по ним изображения предметов при помощи прозрачных лессировок.»
Если б вы знали, сколько мне было дано советов (я имею ввиду не только на просмотре) от художников и не художников – как надо мне писать картины в стиле узора. Но по моему ни один из советчиков ещё не понял суть моего стиля.
Просмотр всё идёт, вытираю крупные градины пота со лба. Рукав золотой парчи царапается. У меня на любое прикосновение царапающей одежды реакция – покрываюсь багровыми рубцами, они выглядят очень страшно, но быстро исчезают. Так и в этот раз – провёл по лбу рукавом парчовой рубахи и на нём появились узорчатые рубцы. Совсем как на картине «Парень Герань» (там где я в зелёной рубахе иду по лестнице). В сюжете моё лицо покрыто узорами и кажется, будто оно в шрамах.
Корсаков сказал «Да… Это эпатаж!» Затем высказалась Людмила Дунаева, она сделала замечания по поводу цветового решения. Сказала, что в некоторых картинах есть грязный цвет, а такого быть не должно. Согласился с ней. Затем выступила Татьяна Власова, сказав, что этот стиль больше приемлем к мифологии к сказкам, нежели к реалистическим сюжетам. Добавила, что орнаментацию нужно делать более интересную на лицах людей, что бы не было ощущения татуировок. В качестве удачного примера она указала на картину, где снежинка красиво закрыла собой часть фона и лицо.
Педагоги высказывались, высказывались, высказывались. Мне казалось, что меня обсуждают уже более получаса (дипломников меньше обсуждают). Не знаю, как всё это кончилось. Помню - пошел, собрал с пола эскизы на бумаге, снял одну из работ и пошел из зала. В этот момент раздался гром аплодисментов. С друзьями перетащил свои картины на этаж ниже. Работы заняли всю площадку. В этот момент из просмотрового зала повалили студенты, они подходили ко мне, почти каждый из них сказал: «Ну ты смелый! Ну ты молодец!» Друзья жали мне руку. Подруги обнимали, брезгливо целовали в щёку – я был очень потный, небритый, от меня разило мужиком. Я был блестящ, колюч, вонюч.
Ребята сказали, что меня обсуждали педагоги около тридцати минут. Дарья Симкина рассказала, что когда я выставил свои картины: «Вовочка Байков, выйдя из зала с маниакальным видом, произнёс: «Притихли…» (он имел ввиду комиссию). А я таскал работы - их было очень много. Силы были на исходе. Был удовлетворён, чувствовал себя очень хорошо. Мою идею орнаментализма смогла оценить авторитетная комиссия педагогов! О моих узорах узнало несколько сотен людей, среди которых было около десяти преподавателей и несколько сотен студентов! Я счастливый уставший художник.
Сел в лиловое кресло в фойе, съел апельсин, поделившись им с Преображенским Сергеем. Затем пришел мой давнишний знакомый «пауэрлифтёр» и мы поговорили о тяжелой атлетике. Надавал ему кучу советов, пообещал ему принести завтра в училище монтёрский пояс. Я им не пользовался при поднятии тяжестей, а ему он был необходим.
Я был доволен. Не смотря на то, что дождь лил уже сто часов, и небо было накрыто свинцовой шалью облаков - Солнце улыбалось мне. Я счастлив! Люблю вас, люди! Мне хотелось кричать эту фразу, когда ехал домой в троллейбусе со своими картинами.

Четверг, 5 июня 1997 год, 21.35.
Не всех радует мой стиль, многие злятся, делают замечания. Меня не понимают уже и мои сверстники, ранее принимавшие мою живопись. Видимо я совсем отошел от понимания простого человека. Если не понимают мой стиль, то это обозначает, что картины ещё не в полной мере его раскрывают.
Нужно время, спокойное время для работы над картинами. Отдать все силы творчеству. Из-за недостачи времени не успел к просмотру дописать несколько картин. От того и есть некоторое недопонимание. Я успел только нанести узор, и сделать первые попытки его гармоничного слияния с реальностью: уложить его по форме предметов, в линейной и воздушной перспективах. Это первые эксперименты.
Попутно я ещё открыл один стиль –«ДОМИИЗМ». Пишутся на холсте домики, разные такие, какие только могут прийти в голову, дворцы, башни, на что хватит фантазии.
Думаю на время оставить культуризм. У меня к нему появилось стойкое отвращение. Также необходимо прекратить обжорство - этим обезображиваю себя, особенно лицо. Специфика моего строения тела в том, что при наборе веса у меня очень сильно полнеет лицо. Именно по нему заметнее всего изменение общего веса тела, даже на уровне полкилограмма, а я хочу быть красивым.

Источник: Официальный сайт художника Алексея Акиндинова, Алексей Акиндинов.
user-8296

  • Акиндинов Алексей Петрович - [ Все материалы ]
  • Главная   Арт-новости   Персоны   Иллюстрации   В продаже   Покупка   Галереи   Учебные заведения   Сайты
    Идея, разработка и сопровождение сайта Артру.инфо
    Дмитрий Колосов

    Программирование
    Александр Когтев

    Copyright © Artru.info,
    Санкт-Петербург, 2007-2019.