«Искусство должно правдиво отражать жизнь», – учили нас старые книжки.
Настоящее искусство никому ничего не должно. Как и жизнь. В этом они и впрямь схожи. Но существуют люди, которым дано видеть в том и другом высший смысл и чарующую красоту. Такие люди – истинные художники.
Один из них – Геннадий Лавренюк: живописец, график, сценограф, литератор.
Его работы исключительно красивы. Но не той поверхностной красотой, которая призвана польстить неискушенному обывателю, а той, которая возникает из внутренней гармонии своего создателя, не желающего видеть и отражать чёрную, уродливую, исковерканную сторону реального и духовного бытия – хотя и знающего о ней. Среди современных творцов нелегко найти людей, приверженных именно такому взгляду на мир.
Геннадий Лавренюк современен – опять же, не в сиюминутном смысле этого слова, а в глубинном, истинном. Современность – это не только происходящее здесь и сейчас. Это – одновременное созвучие в одном настоящем мгновении всех случившихся до этого времён и событий. То есть – огромной плотности слой эмоций и смыслов, уходящих корнями в вечность.
Большинство его работ поначалу кажутся почти абстрактными. Но в этих абстракциях – не упрощение сути вещей, а художественное обобщение сразу многих, порой чрезвычайно далеких друг от друга традиций. Их роднит лишь неприятие буквально понятого реализма и поиск такой красоты, которая, проистекая из чисто духовного источника, доставляла бы взору чувственную радость («очей очарованье» – говоря пушкинскими словами). Изысканная плавность линий, музыкально-поэтическая ритмичность композиции, невероятное богатство колорита, поражающего как самоцветным сиянием чистых красок, так и радужными переливами почти неуловимых оттенков. В ряду ассоциаций возникают и русская иконопись, и итальянские фрески раннего Возрождения, и Пикассо, и Модильяни, и Сезанн, и Врубель, и Лентулов…
Если заглянуть еще дальше в глубь веков, то вспомнятся и византийские мозаики, и золотые фантазии мастеров древнего мира (Микены, Троя, Скифия), и находки археологов и палеонтологов, открывающих для нас странных и таинственных существ из нашей праистории.
Всё это – своеобразный театр бытия, освещенный волшебным фонарем личности художника. Ведь, создавая собственно театральные работы, Геннадий Лавренюк не пишет декорации, иллюстрирующие место действия, а творит особое художественное пространство, в единой зримой метафоре схватывающее самую суть спектакля. А, отражая мир театра в своей живописи и графике, он настаивает на множественности смыслов и ракурсов. Нет никакой данной раз и навсегда истины; любая вещь хранит прикосновения тысяч взглядов и рук, а в любом взгляде (даже если это пустые глазницы загадочной маски) таится целый мир сущностей. Так, картина «Концепция» может рассматриваться с каждой из четырех сторон – и всякий раз будет выглядеть иначе, смутно подсказывая разыгравшемуся воображению образы то летящей куда-то жар-птицы, то ископаемой рыбы, то ощетинившейся солнечными батареями космической станции, то украшенного драгоценностями и перьями золоченого шлема древнего полководца – то хищной звезды, готовой поглотить маленькую изумрудную планету…
Искусство, как и магия, не отражает реальность.
page 2 >> 
