Так, когда он говорил о себе, он называл Мамонтова своим «учителем эстетики». Например, когда мхатовцы приглашали Савву Ивановича на генеральную репетицию "Синей птицы" в Художественном театре, К. С. Станиславский писал ему: "Очень бы хотелось Вас видеть в театре как моего учителя эстетики..."
Отступ. 1.
И эта частно-личная «дефиниция» - учитель Станиславского в сфере эстетики, конечно, совершенно оправданна и закономерна в высшей степени.
Ведь ясно, что не было бы никакой «системы Станиславского», если бы не эта мамонтовская «эстетика», не занятия будущего основателя МХАТа в мамонтовском театральном кружке. Мамонтов учил своих певцов не просто петь, как это делают все – петь по нотам, глядя на дирижерскую палочку, но «петь, играя» (подчеркнуто мною. – В. С.). Он учил оперных певцов играть свои роли. И играть максимально естественно – не играть, а проживать свои роли. И потом другой мамонтовский выученик, Шаляпин покажет, что это, собственно, такое – как надо проживать свои роли.
А что такое есть «система Станиславского «?
То же самое – проживание роли. Позднее эту театральную эстетику назовут «Системой Станиславского», хотя это есть объективно и «система Мамонтова», и эта, мамонтовская школа появилась много раньше, чем знаменитая «школа МХТ».
Ну а если школа, пройденная Станиславским у Мамонтова, стала считаться «школой Станиславского», его "открытием", то Саввы Ивановича ли тут вина?
Так что, вряд ли Станиславский стал тем самым режиссером, если бы ранее не появился Мамонтов, если бы не его реформа оперного театра (оперного, но всё-таки театра), где на первый план вышел не солист, не дирижер, но «художественный руководитель театра», человек, который соединяет всех – и артистов, и музыкантов, и декораторов – в один, подчиненный общей художественный идее, ансамбль. И можно смело утверждать, что первый на Руси «художественным руководителем театра» стал он, именно Мамонтов.
И это, кстати, тоже одна из его многих «дефиниций», пусть частная, но точная – «художественный руководитель театра». Он первым ввел в Роси эту «должность» в театральный обиход – должность де-факто.
А потом она вполне формализовалась – стала буквальной должностью, еще одной, привычной, строчкой в штатном расписании всякого русского театра.
Так, иные, например, известный художественный критик начала века Я. А. Тугенхольд, говорили о Мамонтове как о «двигателе культуры».
И это тоже, конечно, было очень верно.
Этот критик, например, так писал о Савве Ивановиче в своей статье-некрологе "Памяти Мамонтова" от 10 апреля 1918 года: "Другие коллекционировали искусство, он же его двигал. Можно говорить о целом мамонтовском периоде русской литературно-художественной жизни, ибо Мамонтов был ее средоточием в 80-90-х годах...». И далее: «Подумаем о различии "коллекционера" и "двигателя" искусства... Стимулы культурных инициатив и притязаний Мамонтова имели не собирательский, а непосредственно творческий, созидательный характер".
страница 3 >> 
