|
В этих же кладовых художественного информализма сохранились рецепты технологической алхимии, от которых отталкивается Алексей в своих казалось бы бесшабашных экспериментах со связующим живописи, с антиметодичными приемами многослойного письма, с нетрадиционной обработкой картинной поверхности. Конечно, все свои технические «заморочки» Фирсов разработал самостоятельно. Однако тип художника-изобретателя, вдохновленного ароматом и податливой массой красок, колдующего в своей лаборатории или выносящего магический процесс рождения шедевра на глаза публики, спонтанно и счастливо смоделирован под обаянием родственного образа истинно творческого бытия.
Искусство Алексея Фирсова, другое по отношению к маскараду мейнстрима, да и вообще к любой иной версии индивидуального или группового проявления творческой воли, не постулируя и не провоцируя, оставаясь абсолютно личным делом и личной потребностью автора, пристраивает свою надежную конструкцию к мосту, соединяющему великую экспрессионистическую традицию прошлого с современностью. Но путь, пролегающий по этому мосту, не обрывается над пропастью сегодняшнего дня. Живая ныне преданность не умирающим ценностям живописи вселяет надежду на его изначальную крепость и жизнестроительную энергию будущего обновления.
Мария Валяева
Кандидат искусствоведения
Ведущий научный сотрудник
Государственной Третьяковской галереи
|
