|
В русском языке лист дерева и лист с текстом обозначаются одним словом. В серии картин петербургского художника Александра Герасимова эти листы соединены в единый живописный аккорд. Прочтение серии как слияния Природы и Культуры может показаться высокопарным, но ярко звучащий первый план смыслов далее растворяется в многочисленных ассоциациях, трепетная неопределенность которых питает загадочную жизнь произведений мастера. Постоянный его персонаж – лицо человека, но иногда кажется, что это лик ангела, таково отрешенное его выражение, такова стилистическая трактовка, отсылающая к иконописи.
Когда-то дискутировали: есть ли пол у ангелов? Персонажи Герасимова тоже как бы бесполы, даже когда появляются признаки одежды – им чужды страсти, они вне времени. Для неспециалиста и растения бесполы. Впрочем, гербарии Герасимова вызывают не столько естественнонаучный интерес, сколько заинтриговывают своими геральдическими значениями или попросту дают собой полюбоваться, вчитаться в текстуру прожилок. Такое же отношение к текстам, где главное не их литературное содержание, а текстура, они тоже как знаки времени, сгустки ностальгического настроения. Любовь к старине не приводит художника к ретроспективизму – он говорит на языке двадцатого века, проявляя многослойность эстетических пристрастий современника эпохи постмодернизма. В его иконописных ликах есть отголоски кубизма, так же как в работе с коллажем и резких композиционных ритмах.
Особое отношение у художника к поверхности, то изысканно фарфоровой с кракелюрами, то брутально шероховатой, как бы с патиной времени, но, тем не менее, единой в эстетическом плане. Любуясь поверхностью произведений художника, все время ощущаешь позитивность и глубину стоящих за ней устремлений автора и основательность традиций, на которые он опирается в своих трудах.
Николай Благодатов,
Член СХ России,
Член Академии Современного
Искусства Санкт-Петербурга.
|
