|
Композиционно она очень сложна и для построения и для восприятия. Здесь все взаимодействует и все взаимоуравновешивает друг друга: простая и сложная формы, прямые и изогнутые линии, черный и белый цвет, абстракция и реальность. Внутренняя энергия одного предмета уравновешивается внутренней энергией другого и возникает ощущение покоя. Покой в данном случае не есть ощущение отсутствия движения, а есть восприятие его закономерности. Это как символическое выражение мужского и женского начала в мире: для того, чтобы быть в единстве, им необходимо ощущение противоположности, для того, чтобы взаимоуравновешиваться, необходимо точно определить свое местоположение. Эта работа чистотой формы порождает достаточно редкую для восприятия современной живописи чистоту ощущений, напоминающую нам о катарсисе, к которому, по мнению древних, должны были приводить театральные шедевры.
Парыгин стремится войти в предмет, увидеть, наконец, что-то новое, что давно уже казалось привычно-обыденным. Не значит ли это хотя бы отчасти понять мир? Так берет художник стоящие в мастерской вазы, кувшины, бутылки, ракушки и из их взаимодействия рождается композиция картины. Художник переставляет предметы так, что впечатление усиливается. Оказывается, иногда нужно просто взять предмет и долго смотреть на него, а затем взять другой, третий. Все просто, только не нужно торопиться, а побольше ожидать — созерцать. И вот уже нет предмета как такового, но есть новый мир. Войдите в него, и увидите…
(Елена Григорьянц, культуролог, кандидат философских наук. Май, 1997).
|
