Это рассказ Владимира Глухова, замечательного тюменского художника, т.е. не тюменского, а среднеазиатского, но переехавшего в Тюмень и живущего теперь здесь. Глухов таджик не по национальности, а потому, что родина его в Таджикистане. В Тюмени ему плохо и неуютно; он говорит со мной уже порядком поддатый, и это чувствуется, поскольку Владимир перескакивает с одной темы на другую... иногда мысль обрывается, так и не получив должного развития...
«Когда я приехал в Тюмень, позвонил другу в Питер, а он и говорит: “А слабо тебе сказать, что такое Тюмень?” Почему, говорю, слабо? Могу сказать – пьяно и грязно. Зимой холодно, что я терпеть не могу. Весной – грязно. А летом – летит этот тополиный пух, от которого вся морда горит. Но весь этот экстрим подстегивает тебя как-то, заставляет суетиться. В Таджикистане у нас, когда идет «афганец» (самум), это вообще страшное давление на организм. Но я тогда был молод: отец и мать у меня сильно страдали, а мне хоть бы что. И это был, конечно, повод для живописи. Интересно, как солнце сквозь пыль пробивается. И пыльная буря в горах... Ты видел, как на картинах у китайцев: передний план четкий, потом – туман, потом опять четкий вид возникает...
Маленькими мы выбирали подходящие деревья и строили на них гнезда, скрепляя их алюминиевой проволокой. В нашем дворе у всех были гнезда. Заберешься в гнездо и уроки сразу сделаешь – влёт! Гнездо – это твой маленький домик на дереве. Потом смотришь, как дерево постепенно начинает проволоку обволакивать – нигде такого не видел! Упадок начался с того момента, как мы стали строить гнезда лежачие... Удивительно, но 1.000.000 лет назад, на том месте, где сейчас Душанбе, обитали жирафы. Факт!
Есть такое понятие «душанбинский характер» – открытость, душа нараспашку... А тюменский характер... это люди, в своем большинстве с тройным, а то и с четверным дном, очень скрытные и негостеприимные. И Тюмень... Что за город без градостроительной концепции – в самом городе какая-то временщина заложена. Полюбить Тюмень мне бы очень хотелось! Сравнить картины душанбинского и тюменского периода – тюменские пронзительнее, но такие мало кто купит... Я Тюмени благодарен за образ Васи, это совершенно реальный был Вася; одна из картин с Васей в Третьяковке сейчас. А потом посмотрю на многих (вот на Ельцина) – да это же Вася! Самые пронзительные вещи в Тюмени написаны... Оказалось, что я очень люблю грибы собирать (сам не знаю, откуда это во мне), но лес вот совсем не люблю. Как любить это однообразие стволов? А пустыня – она другая, в ней постоянно все течет и меняется...
В 92-м году таджики убивали всех памирцев, памирцы стреляли в таджиков. Парень кагэбэшник мне тогда уже сказал: «Уезжай – все, ничего здесь больше не будет!» На юге нефть нашли, тут и Америка, конечно, вставит свои 15 копеек. Гражданскую войну в Азии просто сделать: приходишь и расстреливаешь семью. «Кто?!» – отвечаешь, что, мол, из соседнего кишлака. До этого говорили, но всегда с иронией: кулябцы – менты, Ленинабад всегда у власти.
страница 2 >> 
